ОБЗОР ПРЕССЫ

  •  
    В коем-то веке название – не приманка для дураков,
    а кропотливо, точно и во многом гениально
    сдержанное обещание. […] благодаря терпеливой и
    усердной работе по технической и критической
    части молодого философа с опытом кинорежиссера,
    Эмилиано Пеллисари.
     
    Виттория Оттоленги

  •  
    Ангелы и демоны сталкиваются в зрелищных битвах.
    Акробатические элементы, летающие артисты,
    души, которые падают на землю, будто осенние листья…
    Это могло бы быть описанием полотна Эшера или Босха,
    но на самом деле речь идет о новом представлении
    Эмилиано Пеллисари под названием АД.
     
    La Repubblica

  •  
     
    Цирковые номера чередуются с танцами,
    страсть становится анатомией, а пронзительная
    музыка превращается в многогранность жизни,
    полной сюрпризов.
     
    Il Messaggero
     

  •  
     
    Эмилиано Пеллисари, 42 года:
    он не просто хореограф,
    было бы правильнее назвать его
    архитектором человеческого тела.
     
     
    Resto del Carlino

  •  
     
    Танец, акробатика, пантомима,
    световой дизайн и спецэффекты соединяются воедино,
    чтобы передать образы, целью которых
    является увлечь и занять публику,
    составить компанию по дороге в ад.
     
    La Stampa

  •  
     
    Тела, которые бросают вызов гравитации,
    игра, не поддающаяся ни зрению, ни разуму.
    Вызов любопытству зрителя, в то же время
    невероятная награда за просмотр:
    сплетение хореографии и декораций.
     
    Il Giornale

  •  
     
     
    У жанра нет отдельного названия,
    но созданный Эмилиано Пеллисари
    воздушный танец уникален, он запатентован.
     
    La Repubblica
     

  •  
    Танец в Аду Данте.
    Как сказал художественный руководитель Романской филармонии,
    «Пеллисари создал шаманский путь с характером саги,
    как мы привыкли видеть в голливудских фильмах,
    темное путешествие, как у Орфея и Энея:
    выжившие никогда не будут прежними»
     
    Corriere della Sera

  •  
     
    Шесть танцоров на сцене не просто танцуют,
    они летают. Как это возможно? Таким образом,
    рождается Ад, где грешники Данте превращаются в
    танцоров, парящих в воздухе.
     
    Il Venerdi
     

  •  
    Женское и мужское тела летают в темном пространстве,
    держась за облако из тюли под оперно-вокальные модуляции.
    Они настигают друг друга, обнимаются, сливаются воедино.
    Что нам хочет сказать волшебник, который
    воплотил в жизнь это эстетическую
    вспышку на наших глазах?
     
    Антонио Аудино

ТО, ЧТО ОНИ ГОВОРЯТ О НАС

  • При первой же возможности я проехала всю Италию,
    чтобы посмотреть «Ад» в театре Монфальконе.
    Публика воспринимала с восхищением и энтузиазмом.
    Эмилиано был спокоен. Его мастерство охватывало
    различные инструменты: от сложных художественных решений,
    коммуникации, бюджета и аудио оснащения до освещения.
    Сложно найти человека, который лично водит грузовик с декорациями,
    живет жизнью своих танцоров и при этом является
    творцом необыкновенного таланта,
    мастером визуализации такого уровня,
    чтобы воссоздать поэзию произведения Данте,
    не используя языковой ресурс.
    Получился потрясающий проект – трилогия «Божественная комедия».
    После «Ада» последовали «Кантика» и «Рай».
    Я рада, что даже в незначительной степени смогла
    посодействовать запуску великого проекта уникального художника.

    Лучия Бокка Монтефоски
    Директор Олимпийского Театра, Рим

  • Женщины и мужчины,
    простые смертные и божественные сущности, тленное и бессмертное,
    – в Божественной комедии Данте говорит не о телах, а об интеллекте,
    воспоминаниях, видениях, желаниях, идеях, душах.
    А души – это эфемерные субстанции, они невесомы.
    Это понимание – точка соприкосновения физического и поэтического,
    с которой буквально вспорхнуло художественное
    оформление Эмилиано Пеллисари.
    […] Путешествие из Ада в Рай всё больше дематериализуется:
    отсылки к многочисленным персонажам Поэмы всегда не реалистичны,
    но всё же узнаваемые в эпизодах, постепенно становятся менее очевидными.
    В то же время, фокус всё точнее наводится на визуальное сердце представления –
    на осознание и прогрессивную потерю Данте самого
    себя в преобладании изумительной духовности,
    отрешенной лёгкости и насыщенности белого.

    Сандро Каппеллетто

    Художественный Руководитель Римской Филармонической Академии

  • Некоторые литературные произведения напоминают
    непреступные башни. Когда взбираются по наитию
    на башню под названием «Божественная комедия»
    – это не просто стратегическая и эстетическая погрешность, это логическая ошибка.
    Одной строфой Данте может создать целый мир,
    который ни один полнометражный фильм не сможет и отдаленно передать.
    Таким образом, чтобы решить эстетическую дилемму
    (как показать Божественную Комедию), мы обращаемся к
    средствам выражения. Эмилиано Пеллисари логически и
    эстетически отклонился от курса, создавая воображаемый мир,

    где физических законов не существует, будто на ожившей картинкеАлессандро Маси

    Директор Общества Данте Алигьери, Рим

Эмилиано Пеллисари, 42 года:
он не просто хореограф,
было бы правильнее назвать его
архитектором человеческого тела.

 
Vittoria Ottolenghi

 

00 00 Dall'inferno al paradiso the best2
00 00 Dall'inferno al paradiso the best URSS

Пеллисари создал шаманский
путь с характером саги,
как мы привыкли видеть
в голливудских фильмах,
темное путешествие, как у
Орфея и Энея:
выжившие никогда
не будут прежними


La Repubblica

 

Женщины и мужчины,
простые смертные и божественные сущности,
тленное и бессмертное,
– в Божественной комедии Данте говорит
не о телах, а об интеллекте,
воспоминаниях, видениях, желаниях, идеях, душах.
А души – это эфемерные субстанции,
они невесомы.
 
Это понимание
– точка соприкосновения физического и поэтического,
с которой буквально вспорхнуло художественное
оформление Эмилиано Пеллисари.
[…] Путешествие из Ада в Рай всё
больше дематериализуется:
отсылки к многочисленным персонажам
Поэмы всегда не реалистичны,
но всё же узнаваемые в эпизодах,
постепенно становятся менее очевидными.
В то же время, фокус всё точнее
наводится на визуальное сердце представления –
 
на осознание и прогрессивную потерю Данте самого
себя в преобладании изумительной духовности,
отрешенной лёгкости и насыщенности белого.

Танцоры бросают вызов гравитации,
и необыкновенные образы,
появляясь из темноты,
без остановки сливаются в
узор эффектов.
Мир, в котором реальное и виртуальное
смешиваются в
калейдоскопе удивительных образов,
взятых из самых известных песней Данте.

Танцоры бросают вызов гравитации,
и необыкновенные образы,
появляясь из темноты,
без остановки сливаются в
узор эффектов.
 
Мир, в котором реальное и виртуальное
смешиваются в
калейдоскопе удивительных образов,
взятых из самых известных песней Данте.
Ад парадоксален, как Эшер, абсурден,
как Магритт, резок, как Караваджо.
В этом спектакле рисунок света,
музыки и спецэффектов
продолжается танцем, цирковой атлетикой и
мимическим искусством.
Этническая и мировая музыка воссоздает
потусторонюю атмосферу, где энергия и
напористый ритм сменяются
спокойствием и медитацией
поэтических моментов.
 
Ад – это некое театральное
пространство, в котором перестают
существовать физические законы реальности,
и все происходящее на сцене
воспринимается как сон наяву.

Эмилиано логически и Pellisari
эстетический от курса,
создавая воображаемый мир,
где нет никаких физических законов,
как на изображении возрожден

Алессандро Мази
Директор Società Данте Алигьери, Рим

В Кантике фантастическое средневековье
Данте представлено с помощью чарующих
аллегорических образов.
 
Обнаженные тела угадываются через
огромную одежду из
полупрозрачных тканей, белая невесомая
женщина волшебным образом парит в
воздухе, белые летающие шары создают
архитектуру потустороннего места:
Чистилище – это мир, “обставленный”
Homo faber.
 
Танцоры передвигаются по половине сцены:
лестница Эшера появляется от потолка,
танцоры идут по ней, сутулые и с
понурой головой.
 
Танцоры находятся в замысловатом и
элегантном мире, в воображаемой
барочной атмосфере.
 
Из глубины сцены звучат великие музыкальные классики:
от Баха до Моцарта, от Вивальди до Сати,
с небольшими отступами к таким
авторам современности, как Ксенакис.

Женщины и мужчины,
простые смертные и
божественные сущности,
тленное и бессмертное,
– в Божественной комедии Данте
говорит не о телах, а об интеллекте,
воспоминаниях, видениях, желаниях,
идеях, душах.
А души – это эфемерные субстанции,
они невесомы.

Сандро Каппеллетто
Художественный Руководитель Римской Филармонической Академии

Сложная философская и теологическая
вселенная Рая Данте в одном спектакле,
который полагается исключительно на язык тела,
создается с помощью современного искусства:
Климт, Кандинский, Дали, Мондриан.
 
Теоретическая сложность вселенной
Данте тает в живых картинах,
вдохновленных современной живописью.
 
За каждой сценой скрывается концепт, идея,
которую зритель сможет уловить с
помощью символов или простой эстетической интуиции.
 
Фигуративная абстрактность сливается с
абстрактностью музыкальной, сочетаясь с
величавостью григорианских песнопений и
великими классиками современной музыки:
от Штокхаузена до Райха.
 
Тринадцать картин, тринадцать оригинальных
идей, которые смогут еще один
раз удивить зрителя и увести его ум
на границу с чистой абстракцией.

Спектакль comix овеян
светом иллюзионизма, музыки,
которая вместе с техникой
движения спортивного танца
сливается в сюрреалистическое
представление, цирк, сказку.

 
teatro.org

 

Back to top